С середины мая в ряде городов — Москве, Санкт‑Петербурге, Саранске, Саратове и других — прошла серия задержаний муфтиев и имамов. Официальные версии связаны с подозрениями в причастности к запрещённым организациям и другими правонарушениями; собеседники отмечают и политическую подоплёку происходящего.
Среди задержанных — имам московской мечети в Южном Бутово Висам Али Бардвил; ему и другим фигурантам в ряде случаев предъявляли формальные обвинения (например, неповиновение полиции или бытовые правонарушения).
Позже в ряде материалов появились данные о том, что группа людей была отправлена в следственные изоляторы по статье о причастности к «Братьям‑мусульманам» (ч. 2 ст. 205.5 УК). В обвинениях фигурируют встречи и форумы, которые спецслужбы сочли подпадающими под признаки деятельности запрещённой организации.
Среди арестованных — богословы и имамы, пользующиеся авторитетом в региональных общинах: например, Ахмед Тангиев, который вел просветительскую деятельность и работал с местными культурными проектами, и другие религиозные деятели из Ингушетии, Карелии, Мордовии и Северо‑Запада.
Многие из задержанных известны как проповедники, ориентированные на молодёжь и общественную работу: помощь мигрантам, просветительские проекты, поддержка пострадавших при стихийных бедствиях. Эксперты отмечают, что подобную деятельность спецслужбы могут истолковать как попытки «вербовки» или внешнего влияния.
В публичном поле звучали жёсткие обвинения в адрес отдельных священнослужителей: авторы таких заявлений иногда опираются на экспертные заключения и СМИ, а также сотрудничают с правоохранительными структурами. Это усиливает давление на религиозных лидеров и формирует общественное обоснование для следственных действий.
По мнению ряда исламоведов и политологов, выбранный нарратив — связь с зарубежными радикальными течениями — удобен для ограничения международной поддержки задержанных, в том числе арабского происхождения, и для ослабления влияния отдельных религиозных центров.
В эпицентре конфликта — руководитель Духовного управления мусульман России Равиль Гайнутдинов. Его критикуют за якобы неоднозначные внешние контакты и отдельные высказывания; эксперты считают, что нынешняя кампания частично направлена на ослабление его позиций.
Одним из раздражителей для властей стало обращение руководства религиозной структуры к руководству страны с просьбой не вводить запреты на коллективные молитвы в жилых помещениях. Новый закон фактически ограничивает проведение многих семейных и национальных обрядов и воспринимается как удар по традициям целых регионов.
Эксперты отмечают и внутримусульманские расклады: в России существуют несколько крупных конкурирующих исламских организаций с разной степенью лояльности к властям. Некоторые из лидеров, проявляя явную политическую лояльность, со временем получили преимущества, тогда как более независимые структуры оказались уязвимы.
В результате текущей кампании возможны два сценария: дальнейшее вытеснение централизованных, автономных религиозных структур и усиление лояльных властям институтов либо попытка реорганизации управления мусульманскими общинами под более строгий контроль. В любом случае задержания изменяют баланс сил внутри религиозного сообщества.
Наблюдатели подчёркивают, что дело носит не только юридический, но и политический характер: меры против отдельных богословов и руководителей религиозных объединений связаны с широкой кампанией по контролю над публичной и общественной деятельностью в стране.
