Технологический подрядчик Пентагона опубликовал манифест «эры сдерживания на базе ИИ» и вызвал волну критики

Американская компания Palantir, один из ключевых подрядчиков Пентагона и иммиграционных ведомств США по поставке программного обеспечения, опубликовала манифест из 22 пунктов. В нем сформулированы принципы «новой эры сдерживания», основанной на технологиях искусственного интеллекта.

Текст манифеста появился 18 апреля в аккаунте компании в соцсети X с пояснением, что это «краткое резюме» книги гендиректора и сооснователя Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом теоретического обоснования деятельности компании.

В документе содержится широкий набор политико‑идеологических установок — от роли технологического сектора в обороне США до оценок культур и религии. Ниже приведены основные положения манифеста, изложенные авторами.

1. Технологический сектор США, и прежде всего Кремниевая долина, якобы находится в «моральном долгу» перед государством, которое обеспечило его рост. Инженерная элита, по мнению авторов, обязана непосредственно участвовать в обороне страны.

2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», ставя под сомнение то, что смартфон и потребительские сервисы являются высшим достижением цивилизации и пределом технологических амбиций.

3. «Бесплатной электронной почты недостаточно», говорится в манифесте. Упадок культуры или элиты, как утверждают авторы, можно простить лишь в том случае, если она обеспечивает экономический рост и безопасность общества.

4. Подчеркивается ограниченность «мягкой силы» и высокой риторики. Для победы демократий, по мнению составителей документа, недостаточно моральных аргументов — необходима «жесткая сила», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.

6. Отдельный пункт посвящен всеобщей воинской обязанности. Авторы предлагают серьезно задуматься об отказе от полностью добровольной армии и утверждают, что вступать в следующую войну общество должно только тогда, когда риски и издержки разделены всеми гражданами.

7. Заявляется, что если военнослужащие просят лучшее вооружение, его следует создать — то же касается и программного обеспечения. При этом, подчеркивается в манифесте, дискуссии о допустимости зарубежных военных операций могут продолжаться, но поддержка отправленных в зону риска военных не должна ставиться под сомнение.

5. Авторы утверждают, что вопрос уже не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. По их мнению, противники США не будут тратить время на публичные дебаты о допустимости разработки критически важных военных технологий и просто начнут действовать.

12. Провозглашается конец «атомного века» и начало новой эры сдерживания, основанной на искусственном интеллекте. Идея в том, что ключевую роль в обеспечении безопасности теперь должны играть программные системы и алгоритмы.

8. В манифесте говорится, что госслужащие не должны быть «жрецами» общества. Отмечается, что при существующем уровне оплаты, сопоставимом с реальной практикой федеральной службы, любому бизнесу было бы крайне трудно выжить.

9. Авторы призывают более снисходительно относиться к тем, кто занимается публичной политикой. По их мнению, исчезновение пространства для прощения и признания противоречий человеческой природы ведёт к появлению лидеров, о выборе которых общество позднее пожалеет.

10. Критике подвергается «психологизация» политики — попытка искать в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых людей. Это, по мысли авторов, неизбежно приводит к разочарованию.

11. Отмечается, что общество слишком торопится уничтожать противников и злорадствовать. Победа, по словам составителей манифеста, должна быть поводом для паузы, а не ликования.

18. Авторы критикуют «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур, которое, по их мнению, отталкивает талантливых людей от государственной службы и оставляет во власти малоэффективных и пустых политиков.

19. Осуждается избыточная осторожность в публичных высказываниях: считается, что те, кто не говорит ничего «неправильного», зачастую в итоге не говорят ничего значимого.

20. В манифесте говорится о необходимости противостоять «нетерпимости к религиозным убеждениям» в определённых кругах. Считается, что негативное отношение элит к религии показывает, насколько их политический проект менее открыт и интеллектуально свободен, чем это декларируется.

21. Авторы утверждают, что некоторые культуры и субкультуры «творили чудеса», а другие оказывались посредственными или «регрессивными и вредными». По их мнению, современная установка на формальное равенство всех культур и запрет оценочных суждений игнорирует эти различия.

22. Критикуется «поверхностный и пустой плюрализм». В документе утверждается, что в США и на Западе последние десятилетия уклонялись от определения национальной культуры во имя инклюзивности, и задается вопрос: что именно должно быть инклюзивным, если рамки общей культурной идентичности не определены.

13. Авторы называют США страной, которая якобы сильнее других продвигала «прогрессивные ценности». При этом признается, что государство далеко от совершенства, но, как утверждается, именно здесь у людей без наследственных привилегий больше всего возможностей.

14. В манифесте говорится, что американская мощь обеспечила необычно длительный период мира: почти столетие без прямого военного столкновения великих держав, благодаря чему несколько поколений не знали мировой войны.

15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии названо «чрезмерной реакцией», за которую Европа сейчас якобы платит высокую цену. Аналогичная приверженность пацифизму в Японии, считают авторы, может изменить баланс сил в Азии.

16. Авторы призывают поддерживать тех, кто берётся решать задачи там, где «рынок бессилен», и в пример приводят масштабные технологические проекты, над которыми традиционно иронизируют. По их словам, общество склонно игнорировать реальную ценность таких инициатив.

17. Кремниевой долине предлагается активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью. В манифесте говорится, что многие американские политики фактически уклоняются от решения этой проблемы, не предпринимая рискованных, но необходимых действий для спасения жизней.

Обозреватели технологических изданий отметили, что манифест охватывает весьма широкий круг тем — от призыва к участию Кремниевой долины в обороне США и идеи возврата всеобщей воинской обязанности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. Особое внимание привлек пункт о том, что в современном дискурсе все культуры считаются равными, тогда как авторы документа настаивают на их иерархичности.

Отдельный резонанс вызвали формулировки об оружии на базе ИИ. В манифесте говорится, что споры о допустимости разработки таких систем — удел тех, кто в итоге проиграет тем, кто просто приступит к созданию соответствующих технологий для армии и национальной безопасности.

Не менее спорной стала оценка послевоенного статуса Германии и Японии. Ослабление Германии авторы называют «чрезмерной реакцией», из‑за которой Европа, по их мнению, сейчас несёт существенные издержки.

Публикация манифеста вызвала широкую дискуссию в технологическом секторе и политических кругах. Ряд СМИ назвали одним из самых провокационных пунктов идею возврата обязательного призыва на военную службу в США, отменённого после войны во Вьетнаме. Комментаторы также обращали внимание на лозунги о превосходстве «западных культур» и критику культурного плюрализма, видя в этом перекличку с риторикой праворадикальных националистических движений.

Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, описал манифест как «пример технофашизма».

Глава расследовательской организации Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о «иерархии культур», подчеркнул, что после признания такой иерархии фактически возникает негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам. Формально процедуры могут сохраняться, но их демократическая функция, по его мнению, в таком случае исчезает.

Хиггинс также напомнил, что Palantir зарабатывает на поставках программного обеспечения оборонным и миграционным ведомствам, и потому 22 пункта манифеста — это не абстрактная философия, а публичная идеология компании, чья выручка напрямую зависит от продвигаемой ею политической повестки.

Резкую реакцию манифест вызвал и в Великобритании. Местные политики поставили под вопрос целесообразность крупных госконтрактов с Palantir. Компания уже получила государственные заказы более чем на 500 миллионов фунтов, включая контракт на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения Великобритании.

Член британского парламента Мартин Ригли назвал манифест, в котором сочетаются поддержка всеобщей воинской повинности в США и одобрение использования ИИ для государственной слежки за гражданами, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».

Депутат Лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в британской системе здравоохранения, сочла публикацию документа «очень тревожной». По её словам, компания явно стремится оказаться в центре «технологической революции» в оборонной сфере. Маскелл считает, что если технологический подрядчик пытается диктовать политический курс и определять направления государственных инвестиций, то он перестаёт быть просто разработчиком ИТ‑решений.